Неточные совпадения
К полковому командиру приезжал чиновник, титулярный советник Венден, с жалобой на его
офицеров, которые оскорбили его
жену.
— По-моему, это не революция, а простая уголовщина, вроде как бы любовника
жены убить. Нарядился
офицером и в качестве самозванца — трах! Это уж не государство, а… деревня. Где же безопасное государство, ежели все стрелять начнут?
Были актрисы, адвокаты, молодые литераторы, два
офицера саперного батальона, был старичок с орденом на шее и с молодой
женой, мягкой, румяной, точно оладья, преобладала молодежь, студенты, какие-то юноши мелкого роста, одетые франтовато.
Офицер требовал, чтобы были надеты наручни на общественника, шедшего в ссылку и во всю дорогу несшего на руках девочку, оставленную ему умершей в Томске от тифа
женою. Отговорки арестанта, что ему нельзя в наручнях нести ребенка, раздражили бывшего не в духе
офицера, и он избил непокорившегося сразу арестанта. [Факт, описанный в книге Д. А. Линева: «По этапу».]
Долею это были дочери эмигрантов, разорившихся дворян, вдовы
офицеров, часто их покинутые
жены.
…Грустно сидели мы вечером того дня, в который я был в III Отделении, за небольшим столом — малютка играл на нем своими игрушками, мы говорили мало; вдруг кто-то так рванул звонок, что мы поневоле вздрогнули. Матвей бросился отворять дверь, и через секунду влетел в комнату жандармский
офицер, гремя саблей, гремя шпорами, и начал отборными словами извиняться перед моей
женой: «Он не мог думать, не подозревал, не предполагал, что дама, что дети, чрезвычайно неприятно…»
В первые же дни по приезде мать подружилась с веселой постоялкой,
женой военного, и почти каждый вечер уходила в переднюю половину дома, где бывали и люди от Бетленга — красивые барыни,
офицера. Дедушке это не нравилось, не однажды, сидя в кухне, за ужином, он грозил ложкой и ворчал...
Наша спутница,
жена моряка-офицера, бежала из Владивостока, испугавшись холеры, и теперь, немного успокоившись, возвращалась назад.
В четвертой: надзиратель унтер-офицер, его
жена 18 лет и дочь; каторжный и его
жена свободного состояния; поселенец; каторжный и т. д.
"Однодворец"после переделки, вырванной у меня цензурой Третьего отделения, нашел себе сейчас же такое помещение, о каком я и не мечтал! Самая крупная молодая сила Александрийского театра — Павел Васильев — обратился ко мне. Ему понравилась и вся комедия, и роль гарнизонного
офицера, которую он должен был создать в ней. Старика отца, то есть самого"Однодворца", он предложил Самойлову, роль старухи,
жены его, — Линской, с которой я (как и с Самойловым) лично еще не был до того знаком.
Только роль
жены помещика, чрезвычайно удавшегося Самарину, в исполнении Рыкаловой осталась бесцветной; да она и в пьесе не особенно рельефна; все остальное"разошлось"(как говорят на сцене) прекрасно: Самарин, Садовский, молодой тогда актер Рассказов (
офицер), Живокини (комическое лицо Жабина) и Ек.
Трагическая смерть цыганки,
жены начальника хора, — действительный случай. И майор, родственник лица, от которого ведется рассказ, являлся каждый год на ярмарку, как жандармский штаб-офицер, из губернского города.
Скоро, однако, умный и лукавый старик нашел средство примириться с «новым направлением». Начались религиозные споры, и в капитанской усадьбе резко обозначились два настроения. Женщины — моя мать и
жена капитана — были на одной стороне, мой старший брат,
офицер и студент — на другой.
Говорили затем, будто у него
жена убежала с
офицером (тогда что-то многие
жены убегали с
офицерами), после чего он сильно закутил и пропил все имение; или наоборот: сначала он прокутил все имение, а потом
жена убежала с
офицером.
В одном весьма честном доме случилось действительно и грешное и преступное дело; а именно
жена одного известного и уважаемого человека вошла в тайную любовную связь с одним молодым и богатым
офицером.
Это были: старушка Мертваго и двое ее сыновей — Дмитрий Борисович и Степан Борисович Мертваго, Чичаговы, Княжевичи, у которых двое сыновей были почти одних лет со мною, Воецкая, которую я особенно любил за то, что ее звали так же как и мою мать, Софьей Николавной, и сестрица ее, девушка Пекарская; из военных всех чаще бывали у нас генерал Мансуров с
женою и двумя дочерьми, генерал граф Ланжерон и полковник Л. Н. Энгельгардт; полковой же адъютант Волков и другой
офицер Христофович, которые были дружны с моими дядями, бывали у нас каждый день; доктор Авенариус — также: это был давнишний друг нашего дома.
Матушка еще лежала на кровати против дверей, а по правую руку стоял кум, превосходнейший человек, Иван Иванович Ерошкин, служивший столоначальником в сенате, и кума,
жена квартального
офицера, женщина редких добродетелей, Арина Семеновна Белобрюшкова.
Второй курсовой
офицер Белов только покачивал укоризненно головой, но ничего не говорил. Впрочем, он всегда был молчалив. Он вывез с Русско-турецкой войны свою
жену, болгарку — даму неописуемой, изумительной красоты. Юнкера ее видели очень редко, раза два-три в год, не более, но все поголовно и молча преклонялись перед нею. Оттого и личность ее супруга считалась неприкосновенной, окруженной чарами всеобщего табу.
— Да, невеста, более чем невеста —
жена, хотя еще не венчанная!.. И я хочу, чтобы с ней обращались, как с таковой до тех пор, пока я, произведенный в
офицеры, не поведу ее торжественно к алтарю, не искуплю этим свой грех перед нею, не отблагодарю ее, посвятив ей всю мою жизнь за ее любовь и доверие ко мне.
Ромашов не мог удержаться от улыбки. Ее многочисленные романы со всеми молодыми
офицерами, приезжавшими на службу, были прекрасно известны в полку, так же, впрочем, как и все любовные истории, происходившие между всеми семьюдесятью пятью
офицерами и их
женами и родственницами. Ему теперь вспомнились выражения вроде: «мой дурак», «этот презренный человек», «этот болван, который вечно торчит» и другие не менее сильные выражения, которые расточала Раиса в письмах и устно о своем муже.
— Я сказал! — передразнила его
жена и тоже, как и он, ударила маленькой смуглой ладонью по колену. — А ты вот лучше скажи-ка мне, каким условиям должен удовлетворять боевой порядок части? Вы знаете, — бойко и лукаво засмеялась она глазами Ромашову, — я ведь лучше его тактику знаю. Ну-ка, ты, Володя,
офицер генерального штаба, — каким условиям?
У последней был сын, юноша лет двадцати трех, служивший
офицером в одном из расположенных в Белокаменной столице полков. Муж Хрущевой, полковник, был убит во время Отечественной войны, оставив своей
жене и сыну лишь незапятнанное имя честного воина и незначительную пенсию.
Жена одного
офицера… кажется, егерского… очень даже недурна, очень и… и сама это знает.
Что до дам и девиц, то давешние расчеты Петра Степановича (теперь уже очевидно коварные) оказались в высшей степени неправильными: съехалось чрезвычайно мало; на четырех мужчин вряд ли приходилась одна дама, да и какие дамы! «Какие-то»
жены полковых обер-офицеров, разная почтамтская и чиновничья мелюзга, три лекарши с дочерьми, две-три помещицы из бедненьких, семь дочерей и одна племянница того секретаря, о котором я как-то упоминал выше, купчихи, — того ли ожидала Юлия Михайловна?
Конечно, тут было несколько весьма тихих и почтительных
офицеров со своими
женами, несколько самых послушных отцов семейств, как всё тот же, например, секретарь, отец своих семи дочерей.
Но дом Марьи Дмитриевны не поступил в чужие руки, не вышел из ее рода, гнездо не разорилось: Леночка, превратившаяся в стройную, красивую девушку, и ее жених — белокурый гусарский
офицер, сын Марьи Дмитриевны, только что женившийся в Петербурге и вместе с молодой
женой приехавший на весну в О…, сестра его
жены, шестнадцатилетняя институтка с алыми щеками и ясными глазками, Шурочка, тоже выросшая и похорошевшая, — вот какая молодежь оглашала смехом и говором стены калитинского дома.
Жена моя была страшная кокетка, а я ревновал ее, и кончилось все это тем, что в один прекрасный день она уехала из Одессы сухаживающим за нею гусарским
офицером.
— Все эти басни нам давно известны и не подействуют на меня, господин Савин… — возразил комиссар. — Мы знаем, что вы русский
офицер, а не французский маркиз, вследствие этого вы обвиняетесь в ношении чужой фамилии. Лежащая же в постели женщина не ваша
жена, а парижская кокотка Мадлен де Межен.
— Ты вздыхаешь, ты страдаешь при этой мысли, — продолжал старик, — но подумай только, как бессмысленна твоя любовь. Княжна Несвицкая — богачка, никогда не может быть твоей
женой,
женой теперь еще школьника, а впоследствии, в лучшем случае, гвардейского
офицера с несколькими десятками душ за душою… Будь благоразумен… Соберись с силами, будь честен и забудь…
Он действительно во всех подробностях рассказал Дарье Васильевне поручение князя Андрея Павловича, не признающего имеющего родиться ребенка княгини своим, не скрыл и известного ему эпизода убийства князем любовника своей
жены,
офицера Костогорова, и кончил признанием, что им уже подговорены и горничная княгини, и повивальная бабка.
Посторонних никого не случилось, а сидел все свой народ: Прозоров, доктор Кормилицын,
жена Майзеля, разбитная немка aus Riga [Из Риги (нем.).], Амалия Карловна, управитель Баламутского завода Демид Львович Вершинин, Мельковского — отставной артиллерийский
офицер Сарматов, Куржака — чахоточный хохол Буйко, Заозерного — вечно общипывавшийся и охорашивавшийся полячок Дымцевич.
Полковой поп, больной, жалкий, был ославлен как пьяница и развратник;
офицеры и
жены их жили, по рассказам моих хозяев, в свальном грехе; мне стали противны однообразные беседы солдат о женщинах, и больше всего опротивели мне мои хозяева — я очень хорошо знал истинную цену излюбленных ими, беспощадных суждений о людях.
Товарищи его по службе, хотя и отдавали ему справедливость, как исполнительному, сообразительному и находчивому полицейскому
офицеру, все же удивлялись его быстрой карьере и, подсмеиваясь, говорили, что ему ворожит хоть не бабушка, но
жена.
Это было совершенно верное и мастерское определение характера Катерины Астафьевны, и в силу этого-то самого характера столь терпеливая во всех нуждах и лишениях подруга майора не стерпела, когда при перемене полкового командира вновь вступивший в командование полковник, из старых товарищей Форова по военной академии, не пригласил ее на полковой бал, куда были позваны
жены всех семейных
офицеров.
Сделать ее барыней,
женою Дмитрия Андреевича Оленина, как одну из здешних казачек, на которой женился наш
офицер, было бы еще хуже.
Нравились Володе и мичман Лопатин, жизнерадостный, веселый, с открытой, прямой душой, и старший
офицер, как ретивый служака и добрый человек, и мистер Кенеди, и лейтенант Невзоров, меланхолический блондин, сильно грустивший о своей молодой
жене.
В кают-компании тоже сидели гости, наполнявшие сегодня корвет. Они были везде: и по каютам, и наверху. Почти около каждого
офицера, гардемарина и кондуктора группировалась кучка провожавших. Дамский элемент преобладал. Тут были и матери, и сестры, и
жены, и невесты, и просто короткие знакомые. Встречались и дети.
Приехавши ночью, я не хотел будить женатых людей — здешних наших товарищей. Остановился на отводной квартире. Ты должен знать, что и Басаргин с августа месяца семьянин: женился на девушке 18 лет — Марье Алексеевне Мавриной, дочери служившего здесь
офицера инвалидной команды. Та самая, о которой нам еще в Петровском говорили. Она его любит, уважает, а он надеется сделать счастие молодой своей
жены…
Купоны набиты разным людом: приезжие небогатые дворянские семьи,
жены учителей, мелких адвокатов,
офицеров; есть и студенты.
— Я говорю не о том неуважении, от которого идут под защиту мужей и братьев… — продолжала она. — Но я для всех девушка, а в жизни девушек вообще есть срок, когда репутация их становится сомнительной… Моя же жизнь сложилась так, что для этой репутации слишком много оснований… В каком обществе вращаюсь я? Среди французских актрис и эмигрантов, а между тем, как
жена гвардейского
офицера, дворянина, как Оленина, я могла бы добиться приема ко двору, чего добилась же эта мерз…
В камере сидело пять женщин.
Жена и дочь бежавшего начальника уездной милиции при белых. Две дамы, на которых донесла их прислуга, что они ругали большевиков. И седая женщина с одутловатым лицом, приютившая Катю в первую ночь, —
жена директора одного из частных банков. С нею случилась странная история. Однажды, в отсутствие мужа, к ней пришли два молодых человека, отозвали ее в отдельную комнату и сообщили, что они —
офицеры, что большевики их разыскивают для расстрела, и умоляли дать им приют на сутки.
Облеклись в казацкое платье и
жёны одного степного коменданта близ Ляояна и пограничного
офицера на посту, около Тьелипа.
В нём он рассказывает одному
офицеру, что обращался к японским властям с просьбою разрешить его
жене выехать из Порт-Артура, но получил категорический отказ.
Ильича Петковича с
женою, да одного или двух стародубовских
офицеров.
Около вагона младший унтер-офицер прощался с
женою и плакал, как маленький мальчик; усатое загорелое лицо было залито слезами, губы кривились и распускались от плача.
— Что ж поделаешь.
Жена и то убеждала выйти в отставку, да как выйдешь? До эмеритуры осталось всего два года. А у меня четверо детей, да еще трое сирот-племянников. Всех нужно накормить, одеть… А хвораю-то я уж давно. Комиссия два раза выдавала удостоверения, что мне необходимо лечиться водами в Старой Руссе, там есть для
офицеров казенные места. Но ведь знаете сами, нашему брату-армейцу трудно чего-нибудь добиться, протекции нет. Казенные места всегда заняты штабными, а нам и доступу нет…
Вагоны двигались все скорее, пьяные солдаты и публика кричали «ура!». Безобразная
жена унтер-офицера покачнулась и, роняя ребенка, без чувств повалилась наземь. Соседка подхватила ребенка.
Среди пыли, в груде двигающихся обозов, мелькнуло знакомое женское лицо. Безмерно-измученное, бледное, с черными кругами вокруг глаз. Я узнал сестру Каменеву,
жену артиллерийского
офицера. Каменева ехала в своем шарабане одна, без кучера. Она сидела боком, а на дне шарабана лежало что-то большое, угловатое, прикрытое клеенкою.
От мужчин —
офицеров, адвокатов, чиновников, помещиков девочка — подросток научается всяким гадостям, привыкает бесстыдно обращаться с ними, окружена беспрестанными скандалами, видит продажность замужних
жен, слушает про то, как нынче сходятся и расходятся мужья и
жены, выплачивают друг другу «отступное», выходят снова замуж, а то так и после развода возвращаются к прежней
жене или мужу.